— Да, — медленно промолвил незнакомец, выпрямляясь, — я здесь, чтобы заслушать завещание графа.

— Дьявол, до чего же вы омерзительны!

— И как только ваш прелестный ротик может произносить такие слова? — мягко заметил он, влезая в рукава сюртука. — Скажите мне, любезная леди, неужели ни один мужчина ни разу не пытался вас приструнить? Да, я вижу, вас совершенно избаловали в детстве: вы привыкли, что вам все позволено, и нисколько не заботитесь о том, что о вас подумают окружающие. — Он снова приблизился к ней. — Мне кажется, я смог бы обуздать ваш горячий нрав. Да вы, я думаю, и сами хотите почувствовать твердую руку. Я даже готов применить силу, если в этом возникнет необходимость.

Эти слова вопреки ожиданию обрадовали Арабеллу: он ей угрожает, значит, он и в самом деле неотесанный грубиян, каким и показался ей сначала. Поэтому она выкрикнула почти весело:

— Только попробуй подойди ко мне, мерзавец, и ты увидишь, что благородная леди тоже может за себя постоять! — Она неожиданно отскочила в сторону и замахнулась на него кнутом, словно подзадоривая его напасть на нее первым.

Но молодой человек не двинулся с места. Его левая бровь взлетела вверх, придавая лицу еще более высокомерное выражение, какое бывало у ее отца, когда тот разговаривал с ее матерью в своей обычной холодно-отчужденной манере. Нет, она не будет думать об этом. Мать сама провоцировала отца на такое обращение. Конечно же, она сама виновата. Да такое и случалось не часто. Не стоит и вспоминать.

— Если я мерзавец, то вы, милая барышня, невоспитанная дочка трактирщика. А что касается моего приезда сюда, должен заметить, что возможность лицезреть вас не доставляет мне особенного удовольствия и я охотно отказался бы от этой чести. Так вы хотите ударить меня кнутом? Советую вам хорошенько подумать, прежде чем решиться на такой опрометчивый шаг. Я больше и сильнее вас, и я мужчина. Имейте в виду, я вас предупредил.