— Не беспокойтесь, я все обдумала. Вы просто трус.

— Вам повезло, что вы женщина, — заметил он и от души расхохотался, и она увидела, что на щеках у него действительно заиграли ямочки, по одной с каждой стороны, как и у нее.

— Да, — продолжал незнакомец, окинув Арабеллу оценивающим взглядом с головы до ног, словно нарочно стараясь ее этим унизить. — Можно подумать, вы только того и ждете, чтобы я вырвал у вас из рук этот кнут и отхлестал, как строптивую кобылу. Неужели вы из тех женщин, которые предпочитают насилие?

— Только троньте меня пальцем, и вам несдобровать. — Но несмотря на внешнюю браваду, она вынуждена была признать, что потеряла контроль над ситуацией. А Арабелла терпеть не могла проигрывать, так что все в ней сейчас клокотало от злости. Она с такой силой стиснула рукоять хлыста, что пальцы побелели.

Нет, ему не удастся взять над ней верх. Она сделала над собой усилие и разжала судорожно стиснутые пальцы.

— Убирайтесь из моих владений. — В голосе ее явственно послышались повелительные интонации — так ее отец говорил с младшими по званию офицерами, которые приезжали в Эвишем-Эбби по делам военной службы.

— Из ваших владений? Хоть вы и ругаетесь, как уличный мальчишка, что не совсем приличествует благородной леди, едва ли вы осмелитесь заявить свои права на графский титул. Ведь не осмелитесь, правильно я говорю?

Он невольно разбередил почти затянувшуюся рану в ее душе, и та снова начала кровоточить. Арабеллу переполняли сознание собственного поражения и застарелая ненависть к самой себе за то, что она не родилась мальчиком, наследником своего отца, его гордостью и опорой. Проклятие застыло у нее на губах. Она гордо откинула назад голову, собрала всю свою выдержку и промолвила с достоинством, которого вряд ли можно было ожидать от столь юного создания: